У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Welcome to our Magic World!
Рады приветствовать вас на нашем форуме! Тут вы не найдёте канона, зато в полной мере окунётесь в свою собственную волшебную историю!
навигация
ответственные
Роберт Кан
информация
♦ Рейтинг игры: R
♦ Система игры: эпизодическая
♦ Обо всех нововведениях на форуме Вы можете узнать из Ежедневного Пророка
♦ Если у вас появятся проблемы со входом на форум:
1. Почистить кэш.
2. Войти по адресу felicis.anihub.ru.

Felix Felicis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Felix Felicis » Церемония распределения » Killian Engelbert Moran, V


Killian Engelbert Moran, V

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Killian Engelbert Moran | Киллиан Энгельберт Моран


THERE ONCE WAS A BOY NAMED HARRY


Сокращения, прозвища.
Разрешает называть себя Кайл, прочие сокращения и прозвища воспринимает как издёвку.
Исключением являются только родственники, привыкшие звать его Кайли или Энджи, и то им лучше лишний раз не испытывать его терпение.
Пол, ориентация.
Мужской, би (семейными стараниями ориентирован на чистокровных волшебниц и о других вариантах даже не задумывается).
Возраст, дата рождения, знак зодиака.
17 лет, 13.04.2001, овен.
Национальность.
Англичанин.

Внешность.

Touken ranbu — Horikawa Kunihiro

http://sh.uploads.ru/t/AVHUL.jpg
Рост: 169 см.
Вес: 59 кг.
Цвет волос: брюнет.
Цвет глаз: зелёный.
Телосложение: астеническое.
Особые приметы: серьги-гвоздики с драгоценными камнями. Этой привычкой он обязан своей бабушке, некогда уставшей биться с постоянно «теряющимися» у внука оберегами и предложившей альтернативу в виде, между прочим, одного из давних атрибутов аристократии (а также пиратов и других преступных элементов, но это неважно, что взять со сброда подражателей?). Вариант неожиданно прижился, хотя его защитные и прочие магические свойства до сих пор вызывают у Кайла серьёзные сомнения. Но что практиковаться в остроумии по этому поводу к несчастью — это он может гарантировать.

Происхождение.
Полукровка — отец из чистокровной семьи Пэриш, мать из семьи полукровок.
Год обучения.
V — с конца пятого курса полтора года провёл в академическом отпуске.
Факультет.
ЗАПОЛНЯЕТСЯ АДМИНИСТРАЦИЕЙ!


DESTINED TO BE A STAR


Волшебная палочка.

Перо петуха, терновник, 13 дюймов, жёсткая

Перо петуха — гордые и заносчивые люди. Ужасно подозрительны и агрессивны. Несколько слабовольны, превыше всего ставят собственное благополучие. Самовлюблённы и амбициозны.
Терновник — "колючие", острые на язык, не дадут себя в обиду. Пытаются всех подчинить своей воле. Неуживчивы, агрессивны. Предпочитают действовать в одиночку. Никого не любят, даже самих себя, и сильно в глубине души от этого страдают. Эмоционально бедны, скупы на выражение чувств. Несколько злы и ограничены. Обладатели палочек из подобного материала, в основном, тёмные маги.
Терновник, являясь необычным для волшебной палочки деревом, имеет репутацию, наиболее подходящую для воина. Это не обязательно означает, что ее владелец практикует Тёмные искусства (хотя нельзя отрицать, что те, кто так делают, будут довольны громадной силой терновой палочки); палочку из терновника можно обнаружить как у мракоборца, так и у обитателя Азкабана. Любопытной особенностью тернового куста, колющего своими острыми шипами, является то, что после сильнейших морозов на нём вырастают сладчайшие ягоды; и палочкам из этого дерева, по всей видимости, нужно пройти со своими владельцами через опасности или трудности, чтобы стать по-настоящему связанными. Если это условие будет выполнено, то палочка из терновника станет таким верным и преданным слугой, какого только можно пожелать.

Патронус.
Сиамский кот.
Зеркало Еиналеж.
Кайл — Великий волшебник, окружённый всеобщим уважением. Очевидно, он доказал, что является чистокровным. Иногда рядом видны гордые им члены семьи, но чаще это смазанные образы других людей, будущих подчинённых, коллег и знакомых. Его должность имеет огромное влияние в магическом мире, это как минимум начальник отдела в Министерстве магии, а может, и сам министр (в предыдущих вариациях он занимал место директора Хогвартса). И если вначале всё напоминает невинное тщеславие, то при дальнейшем наблюдении зеркало отражает, как Кайл хотел бы использовать эту власть, перекраивая под себя всё магическое общество и попутно до основания разрушая жизни врагов.

Вид боггарта.
Прежде им был облик его бабушки, с презрением заявляющей, что Кайл — фальшивка, не её внук, и она не желает его больше видеть.
Сейчас это худой мужчина в больничной одежде, бородатый, со спутанными длинными волосами и совершенно пустым, безумным взглядом. И лучше бы Кайлу поторопиться с заклинанием, прежде чем он начнёт узнавать в нём себя.
Запах амортенции.
Грецкий орех, лимонный пирог, приглушённый фруктово-ягодный аромат.
Возможность видеть фестралов.
Нет.
Домашнее животное.
Увы, нет.


PERSONALITY


L'enfer, c'est les autres. (с) Jean-Paul SartreКайл никогда не стремился заслужить дурную репутацию и настроить против себя почти что всю школу, но что-то пошло не так. Возможно, ещё в детстве, когда он уверился в собственной исключительности. Не последнюю роль в этом сыграли насквозь проевшие сознание семейные разговоры о чистоте волшебной крови и возложение сопутствующих надежд на своего «особенного» ребёнка. Как выяснилось впоследствии, «особенным» можно быть и со знаком минус. И в этом потенциал Кайла оказался поистине впечатляющим. За привитыми великосветскими манерами и этикетом немного потерялась этика. Совесть? А что это? Взрослые не сумели толком объяснить. Возможно, и сами имели смутные представления, а загадочных внутренних голосов Кайл отродясь не слышал. В его эгоцентричном мире нашлось место заботе лишь о себе и своих желаниях. Не стоит и пытаться донести до него идею альтруизма — даже её он пропустит через призму личных интересов. Следствием является своеобразное понимание и норм морали. Он о них, безусловно, прекрасно слышал, но трактует исключительно с прикладной стороны: чего не следует делать, чтобы избежать наказания. Другое дело, что придуманные кем-то правила всегда можно попытаться обойти, но только осторожно — нарываться на неприятности и бросать вызов обществу действительно не входило в его планы.
Однако планы-планами, а на практике скорее само общество настроено бросать вызов эгоистам. И уже в школе Кайл столкнулся с тем, что принимать и ценить его таким, какой он есть, никто не собирается. К такому он оказался не готов. Не успел нарастить необходимую броню. Был слишком чувствителен, слишком небезразличен к чужому мнению и слишком горд, чтобы это признать. В результате вместо ровного слоя здоровой самооценки он оброс шипами патологического недоверия к окружающим. Вдобавок оказался лишён обаяния, этого неуловимого полугипнотического дара, заставляющего других испытывать симпатию даже к отпетым негодяям с совершенно непривлекательными чертами лица. Увы, с Кайлом до недавних пор всё обстояло с точностью до наоборот, а смазливая внешность зачастую только мешала, расходясь с его самоощущением и оставляя ложно-безобидное впечатление, которое так привлекает всяческих задир. Впрочем, он быстро научился доказывать всем сомневающимся, что ему вовсе необязательно быть громилой-переростком, чтобы за себя постоять. И демонстрирует в этом завидное для любого барана упрямство, даже если своими действиями лишь распаляет вражду. Решение конфликтов всегда было его слабой стороной при отсутствии таких инструментов как поиск компромиссов, уход от конфронтации и признание вины. Да и о какой ещё вине может идти речь? Само собой, вся ответственность за последствия возлагается им на плечи того, кто посмеет его задеть. И отсутствие такого намерения или даже осознания этого оправданием не признаётся. Люди лгут: прикидываются невинными овечками, а затем смеются над ним со своими друзьями. Хуже могут быть только откровенные попытки равнять его с пустым местом. В таких случаях остаётся лишь идти на опережение и заставить обидчиков пожалеть об этом. От Кайла редко можно дождаться чего-то повнушительнее колких слов, но лишь на публике. Несмотря на явную запальчивость, открытому противостоянию он предпочитает тихую месть, имея в своём арсенале помимо спонтанных гадостей и более продуманные многоходовочки. Во-первых, к чему привлекать к своей персоне внимание поборников правопорядка, а во-вторых, действуя скрытно, можно позволить себе зайти дальше. Не поскупится собственным свободным временем — для него это словно хобби. Неудивительно, что его совсем не привлекают в этом смысле дуэли с драчливыми школьниками. Но ошибкой было бы счесть его за это трусом, способным лишь на подлый удар в спину. Просто в них Кайл ощущает себя скованным и не хочет себе лишних проблем под влиянием ещё одного тайного увлечения, а именно изучения боевой магии и иных зловредных заклинаний, которым самое место на поле боя, а не в домашке школьника. Само собой, козырять подобным перед кем попало он не станет, тем более после событий двухлетней давности. Но и с практикой расставаться не намерен, вопреки всем рискам.
В столь деструктивных порывах нет-нет да и проглядывают сорняковые побеги неосознанной ненависти к себе. Зато ненависть к другим людям он осознаёт даже слишком хорошо. Правда, не ко всем подряд, за исключением моментов особенно дурного расположения духа. Однако немудрено, что при таком подходе Кайл невольно отталкивает от себя и тех, кто разделяет его взгляды. Но нужда в общении от этого никуда не исчезает, просто принимает несколько извращённые формы с уклоном во вражду и соперничество. Комфортнее всего ему удаётся строить чисто деловые отношения, но дальше они обычно не развиваются. Его умение выражать тёплые дружеские чувства можно назвать, мягко говоря, сомнительным. Что уж говорить о таких тонких вещах, как уважение чувств собеседника. Не то чтобы Кайл всерьёз не различал, когда следует проявить тактичность, но не всегда видит в том прок. Хотя порой некоторые чужие чувства и поступки всё-таки способны поставить его в тупик, выходя за рамки его «ищущей выгоду» логики. Но и на этот случай у него имеется свой ответ: глупость. Уступать другим, терять возможности извлечь для себя максимальную пользу — и ради чего? Воображаемой справедливости? Кайл не таков. Уж он-то своего не упустит, какими бы окольными путями ему ни пришлось идти к цели. Иногда в этом стремлении ему катастрофически недостаёт умения вовремя останавливаться. Впрочем, и его терпения хватает далеко не на всё. Он может быть полностью сосредоточенным только на том, что ему по-настоящему интересно, и быстро остывает ко всему остальному. В своё время это было чуть ли не главным камнем преткновения на его пути становления отличником в учёбе, но не критичным. Отсутствие усидчивости в нём уравновешивается расчётливостью и отменной, как говорится, колдографической памятью, здорово сокращающей ему часы утомительной зубрёжки. Однако не стоит подвергать сомнению его усердие в том, что касается попыток воплотить в жизнь рисуемый родственниками портрет «успешного молодого человека». В этом плане Кайл производит впечатление на удивление послушного подростка, хоть оно и обманчиво. Авторитет семьи для него безвозвратно пошатнулся, стоило на собственной шкуре ощутить разницу между тем, что ему говорили дома, и тем, с чем он сталкивался в школе. Это противоречие взрастило в нём обиду, но пока затаённую. Его родственники ведь не слепы. Они видят то же, что и он, и сознательно отвергают то, что им невыгодно. Понимание этого примирило его с мыслью, что, быть может, в чём-то они правы, и так ему на самом деле будет лучше.
Но даже внешне смирившись со своей эксцентричностью, где-то в глубине души Кайл продолжал надеяться, что всё изменится после выпуска. Будто из Хогвартса он попадёт в другой волшебный мир с другими волшебниками. В каком-то смысле так оно и было бы, конечно, ведь все дети вырастают и, хочется верить, меняются. Тем не менее ему самому пришлось измениться даже раньше. Переломным моментом стало его добровольно-принудительное направление на лечение психики в Мунго. Кайл никогда не считал себя ни душевнобольным, ни даже «душевно травмированным» и оставался твёрд в этом, как бы тяжело ему ни приходилось. Однако долгие месяцы вынужденной рефлексии принесли свои плоды. Дошло до того, что он сумел признать в себе пару незначительных изъянов, которые могли помешать ему в повседневной жизни. И как он раньше не замечал, сколь много неоправданной важности придавал другим людям? Это влекло за собой и отсутствие гибкости там, где выгоднее было бы проигнорировать, взять на вооружение то, что больше всего ненавидел по отношению к себе. Не сказать, чтобы эти размышления сподвигли его ломать что-то в себе, но у Кайла не оставалось иного выбора, кроме как принять новые правила игры. И согласно им он не должен был и отдалённо напоминать угрозу обществу. А стало быть, весь его тщательно выстраиваемый имидж «лучше не зли меня» отправлялся жмыру под хвост. Что ж, ему не привыкать было лгать, и теперь предстояло испытать себя в новом амплуа и нехотя втиснуться в душную шкуру агнца. Когда лишь чудом удалось миновать самое страшное и не стать главным семейным разочарованием, а впереди уже маячил новый страх — задержаться в лапах мозгоправов, — рассуждать о таких вещах становилось на порядок проще. Воплощать в жизнь — чуть труднее, всё-таки старые привычки изживать в себе дело не пяти минут, но тоже возможно. Стоило лишь задаться такой целью со всем свойственным ему упорством, и результат превзошёл все ожидания. Кайл словно стал другим человеком. Кто-то скажет: «ещё более пугающим», и будет по-своему прав; но для остальных — более сдержанным, открытым к диалогу и даже харизматичным, хоть в этом направлении ему ещё есть куда расти. Со стороны может показаться, что он, наконец, избавился от своих острых шипов, но нет, кто же в здравом уме оставит себя безоружным в этом полном лицемерия мире? Он лишь научился втягивать их, как коты втягивают когти. И стал куда осмотрительнее с тем, когда их выпускать впредь, чтобы ненароком не задеть ими свой новый образ «хорошего парня» в глазах других, особенно взрослых. Ведь второго шанса «всё исправить» ему может уже не представиться.


BIOGRAPHY


Детство Кайл провёл в доме маминых родителей в магическом поселении неподалёку от Лондона. Маму с папой видел нечасто: сына они горячо любили, но, что называется, «по праздникам». В другие дни у них была своя «бурная молодая жизнь», как называла это бабушка Констанция. Также из её ворчаний ещё маленьким Кайл узнал, что его родители так и не были женаты официально. В его ранних воспоминаниях мама временами даже возвращалась домой и жила с ними, но затем они с папой снова сходились. По этому поводу бабушка не стеснялась в выражениях, и было не совсем понятно, она больше злится или гордится своей своенравной дочкой. Одно было точно: из всех троих сестёр та занимала в материнском сердце особое место. Дело в том, что имя отца Кайла — Кентигернонн Эйлбервудэтелхард Пэриш, то есть, родом он из семьи чистокровных волшебников. А семья Моран вот уже несколько поколений как стремится приблизиться к элите волшебного мира. Даже пытались добиться признания их фамилии чистокровной. Казалось бы, все условия для этого были выполнены (если верить семейному генеалогическому древу, которое Кайл невольно выучил раньше, чем научился читать). Но коварный бюрократический аппарат вечно ставил палки в колёса, упрямо цепляясь ко всяким мелочам вроде парочки случайно затесавшихся в хитросплетениях поколений «сквибов». Без связей такие вопросы было не решить, что порождало в семейном кругу супругов Алистера и Констанции извечные дискуссии, которые, в конечном счёте, и вдохновили их младшую дочь Мариабеллу начать искать себе достойного спутника жизни ещё в школьные годы. Юный же Кен, её сокурсник, напротив, болтовнёй о чистоте крови был сыт по горло, пока его родня с не меньшим упорством добивались расширения своего политического влияния. Неожиданным образом их союз оказался интересен обоим и стремительно развился в бурный роман. Недолго думая, молодая пара съехалась сразу после выпуска из Хогвартса. А ещё через год у них родился Киллиан. Стоит признать, по-своему в выигрыше остались оба: родители Кена были в ярости от его дерзкой выходки, не признавая невестку достаточно чистокровной, а родителям Мариабеллы был торжественно вручён долгожданный наследник и по совместительству самый весомый аргумент в пользу признания чистоты крови из имеющихся в их распоряжении. Правда, следом выяснилось, что непосредственно к самой семейной жизни никто из молодых готов не был. Но это не стало для них проблемой, ведь каждый просто продолжил «искать своё место в этом мире», изящно переложив всю ответственность за ребёнка на супружескую чету Моран ещё в первый год его жизни.
Несмотря на очевидные претензии к Мариабелле и её избраннику, ко внуку бабушка с дедушкой отнеслись с воодушевлением. Обузой он для них не стал: как и в случае с дочерями, они доверили начальное обучение и уход за Кайлом «компетентным людям» в лице няни и затем гувернантки, оставляя за собой лишь самую главную работу — воспитание во всех лучших (по их мнению) традициях. А уж это им было только в радость. В первую очередь, конечно, бабушке, ведь «не мужское это дело, с детьми возиться». Но и дед также считал своим долгом сделать вклад в «будущее своего рода», тем более раз уж Кайлу суждено было перенять его фамилию. Последние полвека он провёл под гнётом нереализованных амбиций и теперь обрёл надежду, наконец, увидеть их осуществление, пускай и за счёт наследника. В молодости он начинал карьеру счетоводом в Отделе Магического Хозяйства Министерства магии, но его планы перечеркнуло скоропостижное увольнение. Ни секунды не сомневаясь, что оно было подстроено ушлыми коллегами, и затаив зло сразу на весь «гнилой отдел», с тех пор Аллистер неохотно направил свой талант на благо главного увлечения своей жены — ювелирные изделия. Констанция была от них без ума, унаследовав страсть от своих родителей, владеющих лавкой в Косом Переулке, и могла назвать чудодейственные свойства всех существующих в природе драгоценных камней. Иногда Кайлу чудилось, что и на него она смотрит как один из них, «гордость коллекции». В качестве подарков он тоже получал преимущественно украшения (надо ли говорить, что интерес к ним мальчик потерял, так и не успев обрести?) и другие чисто функциональные вещи вроде обновления гардероба очередной вычурной мантией. Справедливости ради, с эстетическим вкусом у родственников всё было в порядке, но это не спасало ситуацию. О собственных желаниях Кайла никто не спрашивал. Проговаривать их вслух тоже не очень-то помогало, даже повышая голос на манер старших — переспорить заядлых скандалистов выходило себе дороже. У бабушки с дедушкой были свои представления, если не сказать убеждения о том, что ему (и любому другому человеку) нужно для счастья. Мама с папой могли бы внести свою лепту, не стесняясь этим взглядам перечить, но, говоря начистоту, о желаниях сына знали и того меньше. Тётушки же благополучием племянника интересовалась по большей части на словах, увлечённые запоздалым обретением собственного семейного гнёздышка. Чтобы добиться своего, смекалку приходилось проявлять уже с малых лет. Манипуляции оказывались эффективнее капризов, и то с переменным успехом: несмотря на пафосные речи обо всех тяготах и жертвах, возложенных на алтарь воспитания будущего поколения, на деле родственнички не слишком внимательно следили за его времяпровождением, так что обманывать их заодно с нанятой обслугой не составляло большого труда. Это давало ему определённую свободу, подчас излишнюю, отчего он даже превратил это в своего рода игру и частенько проказничал чисто из спортивного интереса. Мораны старшие не практиковали серьёзных наказаний (если не считать за них стихийные лекции на тему «достойного поведения», которые могли растягиваться на часы) и на многие выходки Кайла смотрели сквозь пальцы. «Он же мальчишка». Вместе с тем они всё же сделали кое-какие выводы из своего прежнего опыта и старались не слишком наседать на него, не забывая подчеркнуть, что главное в жизни «найти достойную супругу», а не «найти её как можно скорее». И вообще лучше доверить поиски им самим, «как положено в приличных семьях». Для ребёнка эта болтовня представлялась слишком абстрактной и нудной в придачу, но какой-то осадок в сознании всё же оставался. В свою очередь, он и сам не горел желанием выслушивать ругань в свой адрес и как-то умудрялся поддерживать в их глазах статус примерного внука. Не всегда честно — зато без лишнего шума.
Во всяком случае, Мораны исходили из лучших побуждений и искренне желали своему потомку лучшей жизни. Чего нельзя сказать о Пэришах, а именно о младшей ветви, к которой относились родители Кена, и которая скорее пожелала бы, чтобы ублюдок где-нибудь тихо сгинул. Да побыстрее, пока не успел привлечь к себе внимание. К сыну они были благосклоннее. На их счастье он был не единственным наследником, поэтому они могли позволить себе ждать, когда же тот «нагуляется» и соблаговолит восстановить репутацию нормальным чистокровным браком. Но с этим Кен откровенно не спешил, оставляя в неопределённости обе семьи. Мораны со своей стороны также не предпринимали попыток влиять на ситуацию — помимо родства, с Пэришей, по большому счёту, было нечего взять. В результате их отношения выливались в попытки игнорировать существование друг друга. Что было далеко не худшим исходом, учитывая их нрав. С другими Пэришами и родственниками по их линии Кайлу также общаться не доводилось, зато с роднёй со стороны Моранов и их друзьями — довольно часто. Но что важнее, у них тоже имелись свои дети и внуки, почти ровесники на год-два младше. Естественно, Кайл был для них лидером и руководил всеми играми. И всё шло вроде бы неплохо, но тесной дружбы никак не получалось. Чужие родители вечно ставили Кайла в пример и не стеснялись при всех отчитать своих якобы менее успешных отпрысков. Всё-то у него было лучше, и манеры безупречные (ох, видели бы они его спустя пять минут…), и английская речь богатая, а на фортепиано как прекрасно играет! «Просто чудо, а не ребёнок». Причём, что касается чудес, из уст взрослых можно было услышать разные версии, что и когда он впервые наколдовал (так уж вышло, что правду никто не то, что не запомнил, но и благополучно не заметил, кроме самого Кайла, скрывшего свою причастность к опрокидыванию огромного книжного шкафа в возрасте шести лет). Этим неизменно сопровождалась каждая встреча, и ещё неизвестно, как часто его поминали за глаза. Сам же виновник всеобщего почитания воспринимал его как должное. Для него эти разговоры были утомительны, но терпимы, а с годами всё отчётливее проступающая в отношениях с приятелями прохладца оставалась непонятой. Что ещё это могло быть, как ни зависть? Права была бабушка, говоря, что у выдающихся людей и недоброжелателей всегда в избытке, даже среди друзей. Взрослым ведь виднее? Пусть Мораны не обладали ни должным влиянием, ни богатством, они старались обучить Кайла тем же вещам, поведению и образу мысли, которым учили чистокровных детей из уважаемых семей. И справлялись с этим достаточно успешно — похвала оказалась неплохим мотиватором. К тому же, Кайл действительно был смышлён для своего возраста, а там, где не хватало таланта и прилежности, выручала хитрость. Но, как вскоре оказалось, они так и не смогли дать драгоценному чаду главное: подготовку к суровой жизни вне крыла опекунов.

+2

2

Мы жутко извиняемся за то, что не давали о себе знать. Ваша анкета находится в разработке, не беспокойтесь! Но по ряду причин ответа придётся ещё немного подождать. Но не долго, поверьте. В ближайшее время мы ответим. Ещё раз, простите "абсолютное раскаяние"!

Отредактировано Carroll Standcliffe (2019-10-24 22:43:12)

+1

3

Да... Видно, что родился ты для великих испытаний. Но укрепить твой дух и соответствовать врождённым амбициям сможет только один факультет - Слизерин! Такая себе новость, не так ли?
А теперь расскажи мне, что же привело тебя в Мунго.

+1


Вы здесь » Felix Felicis » Церемония распределения » Killian Engelbert Moran, V